Авторизация

Логин

Пароль (забыли пароль?)

на главнуюнаписать письмокарта сайта
Liveinternet
Facebook
ВКонтакте


История личных печатей

Е. Н. Минаев "ЭКСЛИБРИС". Глава I.

I. ИСТОРИЯ РУССКОГО КНИЖНОГО ЗНАКА. ВИДЫ ЭКСЛИБРИСА


В искусстве графики малых форм экслибрис (книжный знак) получил в наше время широкое развитие. Только за последние десять лет советскими художниками исполнено больше книжных знаков, чем их было сделано за два с половиной века в царской России. Десятки тысяч владельцев библиотек наклеивают экслибрисы на свои книги. Во многих городах организованы секции любителей книжных знаков, устраиваются выставки экслибрисов, газеты и журналы печатают о них статьи. Поэтому, что такое экслибрис, каким он должен быть с практической и художественной точки зрения, когда он появился, его история интересует сегодня многих.


Экслибрис - латинское слово. В переводе оно означает: из книг (ex-из, libris - книг). Это - небольшой бумажный ярлычок, наклеиваемый владельцами библиотек на книгу. На нем обозначены обычно имя и фамилия владельца и какой-нибудь рисунок, образно говорящий о его интересах или профессии.


До возникновения книгопечатания, когда существовали лишь рукописные книги, их владельцы, желая отметить, что книга принадлежит им, писали на первой странице ее свое имя. И у нас в России, начиная с XIV века и до Петровского времени, на рукописных книгах делались такие надписи. Но кроме них еще существовали так называемые вкладные записи.


Чтением русского общества до конца XVII века были большей частью книги духовные. Церковь допускала лишь действия и помыслы, обращенные к богу. Но рукописная книга была фактически предметом роскоши. На ее писание уходили долгие годы и затрачивались дорогостоящие материалы. Читали духовные книги для спасения души и богатые люди, чтобы замолить свою греховную жизнь, спасти душу, заказывали эти рукописные книги для приношения их в дар богу в церкви и монастыре. Но, делая такой драгоценный вклад, человек хотел на самой книге указать цель своего пожертвования, указать, что это его книга. Вот эта-то книжная запись и известна у нас под названием вкладной записи. В ней обозначались число и год, когда был сделан дар, название церкви или монастыря, объяснялась цель вклада, и зачастую, чтобы оградить книгу от похищения или порчи, наши предки грозили божьим судом и проклятием возможным ворам.


Один из первых исследователей русского экслибриса В. Верещагин так пишет об этом: "В те времена, когда твердо верили, что клеветник в аду постоянно жует и выплевывает свой собственный язык, раскаленный, как железо, висящий до полу и вырастающий вновь, и что жабы выскакивали у исповедующегося изо рта при всяком исповеданном грехе, снова вползая во внутрь при одном грехе сокрытом, - лучшим средством ограждения неприкосновенности книги могла быть только угроза гневом Божьим". И многие вкладные записи заканчивались обыкновенно разными угрозами: "А кто сию книгу возьмет из дома Божия, на том будет тягота церковная", или "А кто бы смел ее взяти от церкви, той да будет проклят в сии век и в будущий и не прощен и по смерти не разрешен. Аминь", или "А кто изволит сию книгу продати, да будет проклят на сем свете и на том от Великого Бога Саваофа и от всех аггел и от всех пророк и мученик, и святых отец, или купит ее, такожде да будет проклят, или выдерет, единопроклятие примет и со мной суд будет имати во второе Божие пришествие, егда судья сядет бранный и нелицемерный тысячами тысяч аггел окрест его" (В. Верещагин. Русский книжный знак. СПБ. 1902, стр. 6 - 8). После подобных угроз следовала обыкновенная подпись владельца. Лишь немногие, прочитав такие предостережения, решались на порчу книг.


В XVII веке во вкладных записях проклятия встречаются реже, однако они не исчезают: "Сия книга Никольского попа Никиты Исаева, а не церковная, и никто тое книги в тoe церковь Божию вкладу не дал ни на помин души своей, а досталась та книга ему попу Никите после родича своего Тимофея Иванова сына Панина и в переплет давал и прописныя слова прописывал своими деньгами, а не церковными, и никому до тое книги дела нет, а сию книгу подписывал поп Никита Исаев сам своею рукою" (В. Верещагин. Русский книжный мак. СПБ. 1902, стр. 11).


Несколько веков вкладные записи существовали в России как единственный знак принадлежности книги какому-либо человеку. Исследователи экслибриса В. Верещагин и В. Адарюков считали, что русский книжный знак произошел от вкладных записей. Но три года тому назад наши ученые при просмотре рукописных книг бывшего Соловецкого монастыря обнаружили на некоторых из них рисованный от руки экслибрис основателя библиотеки игумена Досифея, относящийся к 1493-1494 годам. Он представляет собой круглую, почти замкнутую букву "С", внутри которой сложной красивой вязью выписано продолжение имени владельца - свяшеноинока Досифея. (Труды отдела древнерусской литературы АН СССР. вып. XVIII. М., 1962. Н. Розов. "Соловецкая библиотека и основатель ее игумен Досифей").


С возникновением книгопечатания в России начали появляться на переплетах книг тисненые художественные изображения родовых гербов и надписи о принадлежности книги определенному лицу, называемые суперэкслибрисами. Таким первым русским суперэкслибрисом считают оттиснутый на переплете первопечатного "Апостола" Ивана Федорова государственный герб и надпись о принадлежности книги царю Ивану Грозному. Но суперэкслибрисы не получили у нас распространения, так как исполнение их на переплетах стоило крайне дорого. Они были вытеснены с появлением бумажного книжного знака.


Бумажный экслибрис появился в России во времена Петра Первого. Знакомство с достижениями книгопечатания в Западной Европе, собирательство книг способствовали развитию книжного знака. У трех просвещеннейших деятелей того времени создаются прекрасные библиотеки и почти одновременно на книги наклеиваются первые в России три бумажных экслибриса: князя Дмитрия Голицына, фельдмаршала Якова Брюса и лейб-медика Петра Первого - Роберта Арескина.


Д. Голицын - верный сподвижник Петра Первого, член верховного тайного совета, был приговорен императрицей Анной Иоанновной к смертной казни, замененной пожизненным заключением в Шлиссельбургской крепости, где он и умер. Библиотека Голицына насчитывала 6 тысяч томов и находилась в его подмосковном имении Архангельском. Книжный знак этой библиотеки имел только надпись на латинском языке: "Из библиотеки Архангельское".


Я. Брюс был также сподвижником Петра Первого, образованнейшим человеком - недаром в народе его прозвали чернокнижником и предсказателем. Сын выходца из Шотландии, он родился в Москве, состоял ученым секретарем Петра, получил звание фельдмаршала, был устроителем Навигационной школы в Москве и одним из создателей русской артиллерии. Библиотека его носила научный характер и часть ее (735 томов) была передана после его смерти в Академию наук. На гравированном книжном знаке Брюса изображен герб, пожалованный ему вместе с графским титулом в 1721 году, и орден Андрея Первозванного, цепью которого окружен щит. Этим орденом Я. Брюс был награжден Петром в 1709 году после Полтавского боя. На гербе девиз "Fuimus" ("Будем").


Третий книжный знак принадлежал Р. Арескину, лейб-медику Петра и управляющему Аптекарским приказом. По происхождению англичанин, он переехал в Россию в 1706 году. Большая библиотека Р. Арескина (4200 томов) после его смерти в 1718 году также поступила в книжный фонд Академии наук. Книжный знак Р. Арескина, как и Я. Брюса, был гербовым и имел девиз "Je pense plus" ("Я больше думаю"),
Из рассмотренных нами трех книжных знаков мы видим, что лишь знак, принадлежавший Д. Голицыну, содержит в себе текст без всяких украшений.


Такие книжные знаки принято называть ярлыками. Два других книжных знака, Я. Брюса и Р. Арескина, - гербовые. Они являются уже разновидностью художественного экслибриса.


Большинство значительных частных библиотек XVIII века принадлежало дворянам, и потому мы так часто встречаем на экслибрисах дворянские гербы. Герб обычно представлял собой сложную и торжественную символическую композицию с резными орнаментами и во многом близкую по характеру книжному искусству этой эпохи. Но к концу века геральдические композиции в экслибрисах значительно упрощаются. В них меньше торжественности и пышности. Композиции становятся свободнее.


Из гербовых книжных знаков начала XIX столетия привлекают внимание работы крупнейшего мастера русской классической резцовой гравюры того времени Николая Ивановича Уткина, строгие и лаконичные. Таковы два гравированных на меди экслибриса для жены Николая I. На одном - изображены два орла, корона и монограмма, и все это заключено в изящно оформленную рамку; на другом, специально предназначенном для библиотеки царской дачи "Александрия", - венок из роз, надетый на шпагу.


Кроме гербовых, в группу художественных книжных знаков входят еще вензелевые и сюжетные. Вензелевые (польское Wezel-узел) книжные знаки представляют собой переплетенные первоначальные буквы имени и фамилии владельца. Изящно выгравированные инициалы обычно окружались пышными рамками, порой приобретающими причудливую форму, перекликающимися и с книжным, и с архитектурным украшениями середины XVIII века. Таков, в частности, первый вензелевый экслибрис, появившийся в 50-х годах XVIII столетия на книгах Медицинской коллегии. Это изящный вензель "С. М.". (Collegiae Medicinae), исполненый гравером Иоганом Ван дер Спайком.


Самую обширную группу русских книжных знаков составляют сюжетные. В XVIII веке они встречаются редко, в первой половине XIX столетия - появляются чаще, а со второй половины они постепенно вытесняют гербовые. В начале XX века делаются уже почти исключительно сюжетные книжные знаки. Это и понятно, так как владельцами библиотек все больше становятся ученые, писатели, художники, просвещенные меценаты из купечества. Для работы над книжными знаками привлекаются выдающиеся художники и граверы. Разнообразной становится и техника исполнения: широко применяется гравюра на меди, дереве и линолеуме. С усилением демократизации библиотек все больше и больше появляется экслибрисов, выполненных цинкографским способом.


В первых сюжетных книжных знаках еще часто варьируются элементы герба или вензель в декоративных рисунках. Затем четко выявляется тенденция приблизить книжные знаки к иллюстрации книги. На них стали изображать пейзажи, архитектурные сооружения, внутренний вид библиотек и отдельные книги. В некоторых экслибрисах уже символически раскрываются интересы или вкусы владельцев или состав их библиотек, а иногда и их профессии.


Первый сюжетный книжный знак второй половины XVIII столетия принадлежал государственному канцлеру Александру Андреевичу Безбородко. На книжном знаке изображено дерево, перевитое гирляндами цветов, и указано имя владельца, Это -редчайший книжный знак, которого, вероятно, нет ни в одном из современных собраний, и известный только по литературе. В. Верещагин предполагает, что тонкость штриха и манера исполнения его характерны для одного из лучших граверов того времени Г. И. Скородумова.


К числу наиболее удачных экслибрисов конца XVIII века можно отнести и книжный знак князя А. Белосельского, русского посла в Дрездене, - строгая декоративная композиция, оттиснутая в оригинале цветом сепии.


Около этого времени появляются и более сложные знаки, включающие в композицию человеческие фигуры и целые сцены. Таков, например, строгий и изящный знак архитектора Тома де Томона с изображением женщины в античном костюме, рисующей голову Афины.
Для сюжетно-орнаментальных книжных знаков первой половины XIX столетия очень характерны три почти одинаковых экслибриса книгопродавцов А. Смирдина, А. Ширяева и П. Крашенинникова с изображением лиры и глобусов, украшенных узором из цветов и листьев... Нам неизвестны имена создателей большинства старых русских экслибрисов. Но тем не менее многие из этих маленьких гравюр, имевших, казалось бы, чисто прикладное назначение, относятся к лучшим достижениям русской графики своего времени.


Среди экслибрисов конца века выделяются два экслибриса М. Врубеля - один для Н. Сырейщикова, а второй для художника и коллекционера И. Остроухова. Для него же сделал экслибрис и В. Васнецов.


В конце XIX и в начале XX века значительное влияние на русский экслибрис оказало творчество художников круга "Мир искусства". Не вдаваясь в детальную оценку всей сложной и противоречивой деятельности мастеров, входивших в это объединение, надо сказать, что в области театральной декорации и книжной графики их творчество имело историческое значение.


В последние десятилетия XIX столетия искусство книги в России стояло на весьма низком уровне. И неоспорима важная роль талантливых художников "Мира искусства": Е. Лансере, К. Сомова, А. Бенуа, М. Добужинского, Л. Бакста и более молодых: Г. Нарбута, С. Чехонина, Д. Митрохина, Е. Кругликовой, А. Остроумовой-Лебедевой, В. Чемберса и других в блестящем расцвете книжной графики. Закономерным было их обращение к экслибрису. Экслибрисы "мирискусников" отличаются чертами, общими для графики мастеров этого круга.


Книжные знаки К. Сомова в большинстве своем орнаментально-графические затейливые миниатюрные композиции выполнены художником чеканным штрихом. Образец высокой графической культуры - книжные знаки А. Бенуа. Академик Е. Лансере исполнил десять книжных знаков. Работы его отличаются пышностью и сложностью композиции. Примером может служить экслибрис для букиниста В. Клочкова, на котором изображена баядерка, на коленях рассматривающая книги.  А.Остроумова-Лебедева почти все свои книжные знаки выполнила в излюбленной ею цветной гравюре ни дереве. Ею создано пятнадцать экслибрисов. На многих из них показаны отдельные уголки Петербурга. Мастером экслибриса-офорта была Е. Кругликова, создавшая композиции, лирические по своему настроению. Ювелирная виртуозность и тонкость штриха характеризуют экслибрисы С. Чехонина.


Просты и изящны книжные знаки Д. Митрохина. Им сделано около пятидесяти экслибрисов и издательских марок. Большой интерес представляет книжный знак 1912 года для библиофила Л. Жевержеева к разделу политических книг. На нем был изображен двуглавый орел с коронами, олицетворявший царизм, рвущий книги и рукописи. Царская цензура запретила печатать этот экслибрис. Тогда молодой художник изменил сюжет знака, нарисовав книги и рукописи крепко затянутыми цепью и запертыми на замок.


Не чужды были книжные знаки и такому острохарактерному художнику, как Б. Кустодиев. Оригинален по композиции экслибрис, сделанный им для своего сына в 1921 году, - на фоне замка из раскрытой книги выезжает рыцарь со свитой. Увлечение И. Билибина "русским стилем" ясно нам и в орнаменте его книжного знака для Ф. Нотгафта. 


Прекрасны геральдические экслибрисы работы Г. Нарбута и В. Чемберса. Известен один книжный знак А. Бакста для пианиста и дирижера А. Зилоти и три М. Добужинского, из которых особенно удачны по композиции экслибрисы для артистки Л. Кореневой (на нем изображена ваза с розами и над ней между драпировками висит светильник) и изящный, в виде марки, знак для издателя 3. Гржебина.  

Выдающиеся художники "Мира искусства" обогатили книжными знаками не только библиотеки многих библиофилов, писателей и художников, но и государственные книгохранилища и оказали большое влияние на развитие современного экслибриса.


Представление о книжных знаках будет неполным, если не упомянуть еще об универсальном экслибрисе. Это - книжный знак, который нарисован с пробелом, для описания в него фамилии лица, наклеивающего его на книги своей библиотеки. За границей подобные экслибрисы выпускаются отдельными издательствами для продажи или отпечатываются заранее на переплете книги.


Эти знаки не отражают индивидуальность владельца библиотеки и не нашли у нас широкого применения. В начале XX века книгоиздательство М. О. Вольф выпустило четыре вида универсальных книжных знаков-ярлыков, наклеивая их на продаваемые учебники. Помимо рекламных целей издательства эти ярлыки имели воспитательное значение - приучали школьников к бережному отношению к книге.


Из художественных универсальных экслибрисов приобрели известность работы 1910 года Г. Нарбута по заказу издательства "Образование" (в дальнейшем издательство исказило экслибрис без ведома автора) и С. Чехонина для издательства Брокгауз-Эфрон (Ф. Успенский. История Византийской империи, т. 1).


Сразу же скажем, что и после революции универсальные книжные знаки мы часто встречаем на детских книжках. Примерами их могут служить и простая наборная надпись "Из книг товарища..." ("Похождения товарища Чумички", издательство "Прибой", 1924 г.) и рисунок Д. Мошавитина, изображающий мышонка в очках, рассматривающего раскрытую книгу с надписью: "Из книг..." на издании Г. Мириманова "Строк двести про книжные болести" (1925 г.).


В последние годы универсальные экслибрисы с различными детскими сюжетами появились в продаже в книжных магазинах Ленинграда. Универсальный детский экслибрис можно приветствовать как первый этап привития ребенку любви к книге.

Глава I. ИСТОРИЯ РУССКОГО КНИЖНОГО ЗНАКА. ВИДЫ ЭКСЛИБРИСА

Глава II. СОВЕТСКИЙ КНИЖНЫЙ ЗНАК. ТЕМЫ. ТЕХНИКА ВЫПОЛНЕНИЯ ЭКСЛИБРИСА. ВЫСТАВКИ

Глава III. КРАТКИЙ ОБЗОР ИСТОРИИ ЭКСЛИБРИСА ЗА РУБЕЖОМ

Глава IV. КОЛЛЕКЦИОНЕРЫ ЭКСЛИБРИСА

Глава V. БИБЛИОГРАФИЯ ЭКСЛИБРИСА.
 

Источник: Евгений Николаевич Минаев. ЭКСЛИБРИС. Изд. Советский художник. М. 1968

Поделиться