Авторизация

Логин

Пароль (забыли пароль?)

на главнуюнаписать письмокарта сайта
Liveinternet
Facebook
ВКонтакте


Виды личных печатей

Русский каллиграф исламского мира

Древнекитайская мудрость гласит: «Монах, приходящий издалека, читает суры лучше». То есть, проникнуть в сердечную тайну чужой культуры можно! И даже, возможно, в чем-то превзойти тех, кто вырос внутри нее - ибо для них все привычно, и глаза их и руки уже устали от повторений. А влюбленный новичок озарен свыше, и Творец предпочитает именно ему, его открытому уму, дать творческую силу. Такой творческой силой был наделен художник Владимир Попов - русский каллиграф исламского мира.

Владимиру Попову шел уже восьмой десяток лет, когда началась его новая жизнь, целиком и полностью посвященная каллиграфии. Восемнадцатилетним юношей он пошел на фронт Великой Отечественной войны, причем, воевал как разведчик, участвовал во взятии Берлина, закончил боевой путь в Потсдаме, получил много наград, в том числе медаль «За боевые заслуги», два ордена Отечественной войны 2 степени, орден Красной Звезды. 

После войны Попов всецело посвятил себя живописи - и сейчас имеет почетные звания Народного художника и Заслуженного деятеля искусств Республики Татарстан, а с 2003 г. - Заслуженного художника Российской Федерации. Все это время он работал как вполне традиционный реалист, более других жанров любил пейзаж. В графике увлекался линогравюрой. Объездил многие уголки бывшего Советского Союза, однако, в арабских странах никогда не бывал. И арабского языка не знал и не знает. Знакомых с Востока тогда у него тоже еще не было... Иначе говоря – никаких предпосылок и никаких ни родовых, семейных, ни дружеских связей с арабским исламским миром.

Но однажды в доме Любови Львовны Сперанской, художницы, автора многочисленных рисунков уникальной книги «Костюмы казанских татар» Владимир Попов увидел сокровище - увесистый альбом каллиграфии, собранный еще до революции 1917 г. профессором Казанского Университета Покровским, и был потрясен! Ему сразу же захотелось не только научиться этому божественному письму, вникая в особенности разнообразных почерков, но и самому фантазировать по-арабски. 

Каллиграфия - кардиограмма мусульманства - струится и по стенам мечетей, и по тканям, и по керамике, ею преизобилуют книги и чуткое сердце слышит ее в пении муэдзина, в «таджуиде» - распевном чтении Корана. Она соединила, казалось бы, несоединимое: графику, музыку, многозначный литературный и богословский текст, космологию! И отнюдь не всякому носителю мусульманской традиции доступны ее тайны... Как же «человек со стороны» смог проникнуть в этот таинственный мир?

Попов вошел в новый для себя мир не в одиночку, благодаря самодеятельному каллиграфу и профессиональному филологу, переводчику древней булгарской литературы Наджипу Наккашу и профессору - исламоведу, доктору философских наук Гульнаре Балтановой. Это его консультанты - наставники из Казани.

Многовековая традиция мусульманской каллиграфии, базирующаяся на едином богословско-эстетическом фундаменте, проросла многообразно и причудливо в самых разных стилях почерка, комбинациях букв в орнаментах и своеобычных «картинах». От Марокко до Индонезии раскинулась огромная «мусульманская ойкумена», и в каждой стране исламский интеграл получил национально яркое и своеобразное воплощение.

Среди художников Татарстана, пытающихся ныне возродить утраченные традиции, Владимир Попов сразу выделился безоглядной отвагой - видимо, подспудно он всю жизнь как бы готовился к «глоссолалии» по-арабски. Ведь, по определению, он даже не смог бы никогда стать «традиционным каллиграфом». Действительно, его харизма в ином.

Опыт европейского экспрессионизма и русского реализма - вот какие новые ветви привил он к древу мусульманской каллиграфии и... растворил их. Никогда не писавший абстракции, аккуратно всю жизнь следовавший спокойному реализму, в 70 лет художник взорвался, подобно дремавшему вулкану!

Владимир Попов выбрал те жанры, которые бытовали в булгарском Поволжье, начиная с Х века – это булгарские «шамаили» и тюркские «тугры». Слово «шамайель» персидское, дословно означает «портрет», «икона»- так в народной шиитской традиции называли портреты имама Али с сыновьями Хасаном и Хусейном, вывешивали их дома в нише и занавешивали полотенцем. 

Шамаиль в Волжской Булгарии среди суннитов имеет свои особенности - это ни в коем случае не изображения людей, даже самых почитаемых, но картина с архитектурными изображениями мусульманских святынь, орнаментами и каллиграфическими надписями из Корана или хадисов. Попов знает традиции «татарских шамаилей», но свой вариант пишет на холсте, а не на бумаге или стекле, не коллажирует фольгу или ткани, как в народном искусстве. Его шамаили с мечетями Мекки и Бухары, Самарканда и Стамбула выполнены в техниках и в размерах европейской станковой картины, предельно графичны и декоративны. 

   Шамаили. В. Попов

Шамаили Попова сразу вывели его в первый ряд мастеров этой формы в Татарстане, что, естественно, вызвало ропот и даже зависть у местных «Сальери». Его стали упрекать в «несоблюдении татарских традиций» и в «мрачной суровости». Но он – свободный художник, вовсе не обязанный повторять пройденное. А после поездки в Тегеран в декабре 2000 года, где показывал свои работы на 8 Международном фестивале Корана и каллиграфии и видел сотни работ каллиграфов со всего света, Попов вообще решил, не оглядываясь на Поволжье, рисовать так, как хочет. И появились ярко-красочные, совсем непривычные для Татарстана, жизнерадостные шамаили, вдохновленные Ираном и Малайзией, Пакистаном, Китаем и Магрибом… Расширение эрудиции и контакты с каллиграфами разных стран еще более раскрепостили его фантазию.

Особый интерес для Попова заключен в создании тугр. Тугра - личных знаков различных выдающихся личностей, где скупым минимумом средств, букво-знаков, пытаюсь создать духовный, психологический или интеллектуальный образ – символ. Он освоил и развил их вслед за своим наставником Наджипом Наккашем, по праву именующимся в нынешнем Татарстане «возродителем тугр». 

Попов возрождает эту традицию, опираясь к тому же на европейский опыт экслибриса. Но если экслибрис должен быть связан с книжностью заказчика и отражать его библиотечные вкусы, то тугра - это обобщенный образ конкретного человека, выраженный средствами арабской каллиграфии. 

Первые зрители в Казани пытались даже называть поповские тугры «портретами» но это явно противоречит исламской эстетике. Все-таки «портрет» - явление доисламской, или внеисламской цивилизации, и путать термины не стоит. Тугра сначала в тюркской, булгарской, потом и в арабской культурах - графический знак, печать, символ человека (или в целом рода, фирмы, компании), нередко совмещающий имя заказчика, имя его отца, девиз или благопожелание.

Арабский шрифт позволяет одаренному графику бесконечно фантазировать, сообщая зрителю не только сам текст, но и паралингвистическое визуальное содержание. Сколь различны тугры Попова, посвященные деятелям искусства и бизнеса, политики и науки Татарстана, России и исламских государств! Это уникальная историческая галерея: здесь и монументальность и юмор, сдержанность и раскованность... Достаточно взглянуть на одну из лучших тугр - Татьяны Метаксы, научного руководителя московского Музея Востока, дамы экстравагантной и артистически одарённой. Или - совсем иное состояние - тугры первого президента Республики Татарстан Минтимера Шаймиева, члена-корреспондента Российской академии наук востоковеда Алексея Васильева, президента России Владимира Путина...

Особой значительностью и строгостью отличаются приобретенный музеем в Булгаре цикл тугр «Двадцать пять Посланников Аллаха от Адама до Мухаммада», тугры с именами Всевышнего, незнающему зрителю напоминающие лишь цветочные розетки. На страницах нашего Альманаха среди прочих тугр выделяются тугры Пророка Мухаммада – они настолько лаконичны, что их можно принять за некий суперзнак, или просто графическую фантазию. Но они одновременно несут и абстрактную энергию графики, и имя Пророка. 

  Совершенно уникальна тугра, совмещающая имена Аллаха и Пророка – они как бы входят друг в друга, напоминая своим вращением древний китайский знак Тайцзи. В данном случае очень чётко и наглядно выражена идея посланничества: Мухаммад - это проводник воли Аллаха, Аллах проводит свою волю в мир через Мухаммада… Идея ясна и быстро читаема, но как долго можно любоваться такой тугрой и молитвенно сосредотачиваться! 

ТУГРЫ:

   

Минтимер Шаймиев        Зейналабдин Бен Али (Президент Туниса)       Мохаммед VI Бен Хасан II (король Марокко)

За тринадцать лет работы в каллиграфии Попов создал более 600 работ, продемонстрировав их на 14 выставках в Казани, в Государственном Музее искусства народов Востока и Египетском культурном центре в Москве, в Великом Булгаре, на 8 Международном фестивале Корана в Тегеране. Ближневосточное турне проделала его персональная выставка: это были и Бейрут, и Дамаск, и Каир, и Александрия. Каллиграфию Попова смогли увидеть - и высоко оценить! - как ученые арабисты и исламоведы, так и укорененные в традиции мусульмане разных национальностей, в том числе и изощренные в искусствах иранцы, и сами арабы. Попов - первый русский художник в истории арабской каллиграфии. Это феномен, как для культуры мусульманства, так и для русского искусства.

Автор: Джаннат Сергей Маркус

Познакомится с работами в жанре тугра Владимира Попова вы можете в разделе "Коллекция". 


Поделиться